Ян_Валентинович (ja_va) wrote,
Ян_Валентинович
ja_va

Categories:

События в Новочеркасске глазами очевидца.

С 1-го января 1962 года на крупнейшем Новочеркасском Электровозостроительном заводе в очерёдной раз начала проводиться кампания снижения расценок оплаты труда во всех цехах завода. Расценки снижались на 30-35%...
Утром 1-го июня 62 года по центральному радиовещанию было объявлено о резком, до 35%, "временном" повышении цен на мясо, молоко, яйца, и другие продукты. Это был неожиданный и сильный удар по социальному положению всех трудящихся в СССР. Повышение цен не могло не вызвать общего недовольства.
В городе и на заводе практически никак не решалась жилищная проблема. Строительство жилья велось в слишком малых объемах. Плата за квартиру в частном секторе составляла в ту пору от 35 до 50 рублей в месяц, т.е. от 20 до 30% месячной платы рабочего.

В то утро по дороге на работу и в цехах все обсуждали неприятную новость, возмущались. В стальцехе рабочие собирались кучками, обсуждали не только сообщение о повышении цен на продукты питания, но и недавно проведённые снижения расценок оплаты труда.


Цех лихорадило, но никто не помышлял о протестах, о выступлениях, о забастовке. Вероятно о недовольстве рабочих в стальцехе стало известно в парткоме завода и директору Курочкину, который пришёл в стальцех с секретарём парткома. Директор и секретарь парткома разговор с рабочими повели не по деловому, а высокомерно, барски.
В момент разговора к группе рабочих, окружающих директора и секретаря парткома, подошла женщина с пирожками в руках. Увидев пирожки, директор решил поостроумничать и, обращаясь к рабочим, произнёс: "Не хватает денег на мясо и колбасу, ешьте пирожки с ливером". Это стало той искрой, которая повлекла за собой трагедию в Новочеркасске.
Рабочие возмутились хамством директора и с возгласами "да они, сволочи, издеваются над нами!" разделились на группы. Одна из групп пошла к компрессорной завода и включила заводской гудок. Другая группа отправилась по цехам завода с призывами прекращать работу и объявить забастовку. Необходимо подчеркнуть, что ни на начальном этапе возникновения забастовки, ни на протяжении дальнейших событий, 1-3 июня, не создавалось и не было никаких групп или органов, которые взяли бы на себя обязанности возглавить организацию и проведение выступлений рабочих. Все события происходили именно стихийно, спонтанно. Инициатива кипела и проявлялась снизу, в массе трудящихся. К событиям не был причастен кто-то со стороны. К ним абсолютно были непричастны и какие-либо "радиоголоса".
Рабочих завода не было необходимости агитировать за забастовку, достаточно было появления групп рабочих, призывающих к забастовке, как работа моментально останавливалась. Масса забастовщиков росла, как снежная лавина. В ту пору на заводе работало примерно около 14 тысяч человек. Рабочие вышли на территорию завода, заполнили площадь возле заводоуправления. Площадь не вмещала всех бастующих.
Группа рабочих сняла звено штакетника, огораживавшего скверик, и перегородила им прилегающий к заводу железнодорожный путь СКЖД, повесив на штакетник красные тряпки. Этим был остановлен пассажирский поезд "Саратов-Ростов" и движение поездов на этом участке. Остановкой железнодорожного движения рабочие стремились сообщить о своей забастовке по линии железной дороги.

Дополнительно к заводскому гудку тревожные сигналы стали подавать и с тепловоза. К заводу стали стекаться рабочие второй и третьей смен, жители рабочих посёлков.

К концу рабочего дня на площадь около заводоуправления прибыли первые отряды воинских подразделений Новочеркасского гарнизона. Они были без оружия. Приблизившись к массе людей, солдатские колонны моментально поглощались массой. Забастовщики и солдаты братались, обнимались, целовались. Да, именно целовались. Офицерам с трудом удавалось извлекать солдат из общей массы людей, собирать их и уводить от забастовщиков.

Через некоторое время с балкона строящегося крыла заводоуправления пытался выступить первый секретарь Ростовского обкома КПСС Басов, окружённый чиновниками. Трусливость партийных чиновников была для всех не только очевидная, но и оскорбительная. С забастовщиками явно никто не желал говорить на равных. Басова и его холуёв пытались забросать камнями. Но они были в буквальном смысле высоко над массой людей, поэтому ни одного попадания в них не было. Басов с чиновниками ретировались.
К площади возле заводоуправления стали прибывать бронетранспортёры с офицерами. Власти убедились, что солдаты Новочеркасского гарнизона оказались ненадёжными, поэтому надежду возложили на офицеров.
Право, наблюдался скоротечный процесс гражданской войны. Но офицерьё в буквальном смысле почувствовало силу, мощь рабочих рук. Их бронетранспортёры раскачивались рабочими с поразительной лёгкостью из стороны в сторону. Жалко было смотреть, как полковники и майоры болтались в сиденьях в бронетранспортёрах, не в состоянии удержать на своих физиономиях выдержку. Растерянность и страх на их лицах свидетельствовали, что им не под силу пресечь гнев рабочих. Бронетранспортёры уехали.


Утром на завод пришли рабочие не только первой смены, но и других смен. Завод был заполнен солдатами. Возле всех ворот стояли танки. В цехах были солдаты, посторонние гражданские, явно кагэбэшники. Несмотря на требования не собираться группами, рабочие собирались в кучки. Их возмущение, гнев, нарастали.

Многотысячная масса народа направилась в город. Путь предстоял дальний. От завода до центра города. Некоторые рабочие направились на другие заводы с призывами поддержать электровозостроителей. На призывы с готовностью откликнулись строители, рабочие заводов электродного, "Нефтьмаш", других мелких предприятий. Отовсюду шли колонны в город. В колоннах появились красные знамёна, портреты Ленина. Демонстранты пели революционные песни. Все были возбуждены, охвачены верой в свои силы, в справедливость своих требований.
Перед горкомом партии бурлила масса демонстрантов. В горкоме партии была масса солдат. Через двери демонстранты переругивались с солдатами. Один кавказец не выдержал, прикладом автомата выбил стекло в двери и через образовавшийся проём ударил прикладом женщину.

Перед напором возмущённых демонстрантов двери обкома распахнулись. Ворвавшаяся масса людей разметала своим движением солдат. Ударивший женщину солдат оказался под лестничным маршем. По рассказам некоторых, его там избили. Это единственный случай, когда был избит представитель власти, представитель вооружённых сил, оккупировавших город. Горком был полностью захвачен демонстрантами.
Демонстранты ворвались в один из кабинетов. Там на столе был коньяк, богатая закуска, и приборы на две персоны. Убежать из кабинета никто не мог успеть, но в кабинете никого не было. Стали искать. В диване оказался прокурор из облпрокуратуры, а в книжном шкафу спрятался А.Н.Шелепин. Их стали тащить на балкон, требовать, чтобы они выступили перед демонстрантами.
Тогда демонстранты взяли коньяк, закуску, и вынесли на балкон на обозрение демонстрантам. Начался митинг. На митинге выступила Е. П. Левченко. Она сообщила, что ночью и утром производились аресты забастовщиков, что арестованных избивали. Она говорила правду. Но навряд ли она могла знать, что многих арестованных уже не было в городе. Всё настойчивее звучали требования освободить арестованных.
Часть митинговавших направилась к горотделу милиции. Там тоже было полно солдат кавказских национальностей. Демонстранты стали пробиваться в горотдел. Двери распахнулись. В здание хлынули демонстранты. В это время один солдат замахнулся автоматом на рабочего в синем комбинезоне. Рабочий схватился за автоматный рожок. Автомат в руках рабочего был не более чем дубиной. Но он и ею не воспользовался. Солдатам была дана команда открыть огонь.
Один из позже осуждённых участников этих событий, раненый срикошеченной пулей в лопатку, в лагере рассказывал, что их заставляли складировать трупы погибших в подвале рядом находящегося банка. Трупы складывали штабелями, а они ещё агонизировали. Дёргались руки, ноги. Кто знает, может среди них были и такие, которых можно было спасти. Характерно для всех участников то, что никто не мог назвать даже приблизительное число погибших. Никто не назвал ни одной цифры.
Не один свидетель рассказывал, что офицер, получивший команду открыть огонь, отказался передавать эту команду и застрелился. Но кинжальный огонь всё-таки был открыт. Вначале вверх, по деревьям, по детворе. Посыпались убитые, раненные, перепуганные. Партия, государство, армия так искореняли крамолу. Партия так утверждала единство партии и народа. Затем огонь был перенесён в массу
Это не был огонь одиночными выстрелами из трёхлинеек, это огонь из скорострельных автоматов. Рассказывали. Бежит пожилой мужчина мимо бетонной цветочной вазы на тумбе. Пуля попала в голову, его мозги моментально разляпались на вазе. Мать в магазине носит грудного убитого ребёнка. Ранена парикмахерша на рабочем месте. Лежит девчушка в луже крови. Ошалелый майор встал в эту лужу. Ему говорят: "Смотри, сволочь, где стоишь!". Майор здесь же пускает себе пулю в голову.

Многие рассказывали: подгоняли грузовые бортовые машины, автобусы. Туда, туда спешили вбрасывать, впихивать трупы жертв. Ни одного погибшего не отдали для захоронения близким. Больницы были заполнены ранеными.
Никто не знает, куда они девались. Кровь смывали пожарными машинами. Но ещё долго на мостовой оставались бурые следы
Прошло сообщение, что в городе члены политбюро и правительства. Среди них А.И.Микоян и Ф.Р.Козлов. Без выборов, стихийно, добровольно образовалась делегация от демонстрантов. Представителям ЦК и правительства страшны были массы трудящихся. Они спрятались на территории танковой части ККУКСов. Делегация направилась туда. Один из делегатов прочёл представителям ЦК и правительства стихотворение Некрасова "Кому на Руси жить хорошо", переделанное применительно к хрущёвскому периоду, к Хрущёву. В основном за это он, Б.Н.Мокроусов, был приговорён к расстрелу.

3-го июня в воскресенье волнения стали утихать. Микоян с Козловым после ходили по цехам электровозостроительного завода. Снабжение города продуктами питания улучшилось. Увеличилось строительство жилья. Расценки не были восстановлены. Микоян подтвердил существование вопроса о высылке всех жителей города. Но на этом трагедия не завершилась. Наступил период судебных расправ.
Наиболее демонстративно-жестоким был процесс над 14-ю участниками забастовки и демонстрации в воинском гарнизоне ККУКС. Семь человек из четырнадцати Верховным судом РСФСР под председательством Л.Н.Смирнова с участием прокурора А.А.Круглова, были приговорены к расстрелу.

П.Сиуда,
Публикация из брошюры "Новочеркасск 1962 года. Глазами очевидца", изданной Интернациональным коммунистическим союзом.
Tags: история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments