January 14th, 2015

О "метаморфозах"

Тут меня обвиняли, что я, мол, переживаю "метаморфозы", и меняю свою позицию.
Ничего подобного, моя позиция остается крайне последовательна.

Для тех, кто сомневается, приведу следующие примеры:

[читать примеры]- 9 лет назад была такая же история с карикатурами на Мухаммеда в датской Jyllands-Posten, правда никого не убили. Вот мой пост на тему. Я безоговорочно поддержал журналистов, и сам опубликовал эти карикатуры.

- история с терактами в Бостоне, когда их тоже пытались объявить инсценировкой. Вот мой пост на тему. Я разоблачил "разоблачителей", и отметил, что распространять подобные бредни значит не уважать жертв и их родственников.

Да, я поддержал Россию на Украине. Поддержал потому, что не собираюсь закрывать глаза на украинский национализм, на то, что национализм этот - отвратительного, фашистского толка, и только то, что украинцы заявляют о своем желании "стать частью Запада" не оправдывает происходящего. На Украине попирается свобода слова, которая мне дорога. На Украине попирается право народов на самоопределение - а русский народ это тоже народ - которое я считаю одним из важнейших прав человека. На Украине вместо законов правит толпа, а правление толпы для меня - это мрачная отрыжка средневековья, это отголосок российского бунта, приведшего к власти большевиков.

Но при всем при этом я всегда был и остаюсь по сути своей либералом, и смотрю на происходящее именно с либеральных позиций. К сожалению, в России сегодня мало кто из называющих себя "либералами" достоин так называться, и слово это вываляно в грязи. Меж тем, либералами (в широком смысле этого слова) были и такие люди, как Белинский и Лавров, Кавелин и Михайловский. Либералы - это те люди, для которых дорога свобода. Свобода слова, свобода творчества, свобора выбора. Михайловский очень хорошо сказал на эту тему, и я хочу повторить его слова, чтобы лишний раз подчеркнуть, почему я писал, пишу и буду писать: Je suis Charlie


«У меня на столе стоит бюст Белинского, который мне очень дорог, вот шкаф с книгами, за которыми я провел много ночей. Если в мою комнату вломится русская жизнь со всеми ее бытовыми особенностями и разобьет бюст Белинского и сожжет мои книги, я не покорюсь и людям деревни; я буду драться, если у меня, разумеется, не будут связаны руки»